вБлокнот
Авторизация

Эль Мюрид: Холодные гражданские войны

8-01-2018, 01:05 Эль Мюрид
Эль Мюрид: Холодные гражданские войны

Сугубо в бытовом отношении большинство людей ведут себя, как правило, очень рационально и здраво. Чем более сложно устроена жизнь человека, тем с большим числом проблем и противоречий он сталкивается, поэтому его способность к рациональному мышлению возрастает. И наоборот — для людей, живущих в однообразных условиях, круг тем, по которым они могут здраво рассуждать, довольно узок.

В средние века многие люди могли прожить на территории, ограниченной радиусом буквально в несколько десятков километров, поэтому всё, что находилось за пределами этой Ойкумены, было для них совершенно неизвестным. Рассказы путешественников «извне» о псоглавых людях, драконах, волшебниках и прочей ахинее воспринимались абсолютно так же, как и любые известия. Им можно было верить или не верить, но проверить информацию было невозможно, а потому она не имела никакой практической ценности для повседневной жизни.

Сегодняшняя деградация страны и общества в многом опускает нас на средневековый уровень. Уже поэтому людьми довольно несложно манипулировать и управлять — несмотря на интернет и совершенно иную технологическую среду. Критичность мышления и способность к разумной деятельности от количества информации совершенно не зависит — важно умение ее осмысливать и сопоставлять. Моделировать и строить на основе моделей сценарии. Сопоставлять, корректировать и менять ранее созданные модели окружающей нас действительности. Этому учат, многим техникам и практикам работы с информацией трудно овладеть самостоятельно — во всяком случае, это непростая работа.

Тем не менее, при желании всегда есть возможность, двигаясь от простого к сложному, понять явления и процессы, которые находятся за пределами обычной повседневной жизни. Но как всегда в таких случаях, для этого нужно приложить усилия, что для очень многих людей является ключевым препятствием. Проще так — по-простому. Отсюда и рождаются фразы: «Наверху виднее», «У них больше информации», «От нас ничего не зависит», «Кто если не Путин» и тому подобное. Произнося такую или подобную фразу, человек сразу ставит подпись под личным актом полной и безоговорочной капитуляции, и как любой побежденный, всегда принимает условия победителя.

К чему все это? К тому, что мы входим, по всей видимости, в последний (или один из считанных последних) год, когда окружающая нас действительность будет такой, какая есть. Все идет к тому, что скоро она начнет кардинально меняться. А вот как именно — это вопрос, который зависит от огромного числа факторов и еще большего числа людей. Причем изменения не будут никак связаны с той повесткой, которую нам пытаются предложить сегодняшние российские власти. Скорее наоборот — она вообще никак не связана с тем, что начнет происходить.

Что это за изменения, что именно будет меняться, как именно и в каком направлении? И главный вопрос, как это затронет всех нас? Строго говоря, как правило, люди начинают задаваться этими вопросами уже после того, как всё начинается — это, наверное, нормально. Но как минимум представлять, что будет происходить, смысл, по всей видимости, есть.

Сейчас тема дня — выборы президента и понятный конфликт, связанный с ними. Конфликт между стабильностью и развитием. Вокруг этого конфликта уже разгораются дебаты и споры, дальше они будут все ожесточеннее. Конфликт, забегая вперед, неразрешимый в рамках сложившейся системы отношения. И именно этот конфликт в итоге станет объективной причиной вначале холодного гражданского конфликта, а возможно, и более теплой или горячей гражданской войны в нашей стране. Почему — об этом ниже, но здесь важно понять, что лозунг Путина: «Вы что, хотите здесь Майдан?» - он и есть прямой призыв к гражданской войне, так как означает, что власть уже ответила для себя на вопрос о выборе: она — за полную стабильность и консервацию существующего положения вещей, но при этом у нее нет никаких проектов развития. Нет потому, что любой проект развития сегодняшней России носит революционный характер — сверху или снизу, неважно. Власть не готова и, мало того, категорически против любых революционных изменений существующего положения дел — а значит, основа для гражданской войны уже заложена, и теперь лишь вопрос в ее сроках, сценариях и результатах. Сама она неизбежна.

Наверное, нет ни одного сколь-либо вменяемого человека, которого устраивает сегодняшнее положение дел. Однако вопрос «что делать», как всегда, покрыт полным мраком, хотя, говоря откровенно, ответ на него найти всегда понятно как. Это не означает, что его можно найти (по крайней мере, сегодня), но как искать — известно всегда. Как раз это не сложно.


Страна, государство, общество, как и любые системы, существуют в рамках законов, одинаковых для любых систем — геологических, экологических, термодинамических, социальных. Любая система способна существовать в рамках баланса между устойчивостью и развитием. Это две прямо противоположных тенденции, и как раз они создают ту пару противоречий, баланс между которыми и определяет жизнеспособность любой системы. В случае нарушения или разрушения баланса несбалансированная система входит вначале в структурный, а затем и в системный кризис, после чего неизбежно трансформируется в более устойчивую форму, обладающую искомым балансом. Вот только противоречия в новой системе будут уже другими.

Современная Россия также обладает целым спектром противоречий. Нужно найти ключевые, от сбалансированности которых зависит существование нынешнего режима. В сущности, сугубо с бытовой точки зрения мы поступаем точно так же, когда идем к врачу: вначале врач должен нас обследовать, затем поставить диагноз, после этого назначить лечение и следить за процессом, корректируя его по мере необходимости. Это совершенно нормальный подход при решении практически любой проблемы.

В социальной системе все отношения строятся на основе двух основных вопросов: вопроса собственности и вопроса власти. Каждый из них основан на одной и той же системе противоречий между законностью и легитимностью. Законность — соответствие процедурам, легитимность — согласие общества на сложившееся положение дел.

Вопрос собственности в России находится в неразрешимом конфликте. Законность перераспределения собственности в ходе приватизации в пользу нынешней правящей мафиозно-клептократической элиты сомнений не вызывает. Что неудивительно: естественно, что захватившая государственную власть вначале партийно-хозяйственная советская номенклатура, а затем сменившая ее через десятилетие организованная преступность, сросшаяся с курировавшей ее силовой частью аппарата, создали нормативно-правовую базу, узаконивающую процесс перераспределения собственности в ее пользу.

Другой вопрос, что легитимность этого мероприятия до сих пор вызывает серьезные сомнения. Приватизация девяностых до сих пор называется не иначе как грабительская, и даже президент Путин на предыдущих своих выборах был вынужден предлагать разрешение существующего конфликта через введение разового платежа-налога с выгодополучателей приватизации. Естественно, что он солгал, и никакого налога так и не было введено, но возможно, что здесь речь идет не о привычной лжи Путина всегда и обо всем, а лишь о бессмысленности этого мероприятия, так как легитимизировать таким образом украденное невозможно.

Противоречие между законностью и легитимностью владения приватизированной и перераспределенной в последующих процессах собственностью в России сегодня выглядит абсолютно неразрешимым. Хотя оно может при известных обстоятельствах разрешено с течением времени. Два сценария разрешения этого противоречия вполне очевидны: либо через 20-30 лет естественным образом умрет та часть населения страны, которая считает несправедливой проведенную грабительскую приватизацию 90 годов, и проблема легитимности сама собой разрешится. Либо второй сценарий — приход к власти силы, которая объявит приватизацию незаконной, отменит правовую базу, на основании которой нынешняя элита владеет украденной собственностью, проведет реприватизацию или даже конфискацию украденного. Это тоже путь разрешения существующего конфликта-противоречия и возможность создания новой системы отношений между властью, обществом и собственностью.

Именно поэтому правящий режим был вынужден полностью исключить любой вариант прихода к власти любой силы, способной на постановку и тем более решение этой проблемы по второму сценарию. Мы видим, каким образом достигнуто это исключение - через узурпацию власти, полное отстранение народа от любых механизмов формирования власти, перевод выборного процесса полностью в имитационный режим функционирования.

Уже поэтому скепсис к любому сценарию законного прихода к власти любой политической силы, даже гипотетически способной поставить вопрос о незаконности владения нынешней правящей мафиозно-клептократической элитой собственностью оправдан и очевиден. Ни при каких обстоятельствах правящий режим не выпустит власть из рук, по крайней мере путем выборов. Уже поэтому любые надежды на приход к власти «второй», «третьей» или любой силы на выборах беспочвенны и бесперспективны. Мы можем сколько угодно обсуждать перспективы Навального, Грудинина, кого угодно — их приход к власти законным путем возможен лишь в случае критического сбоя в функционировании режима. Во всех остальных случаях это исключено.

В конце концов, именно эта власть (точнее, ее предшественница) расстреляла парламент в 93, сфальсифицировала итоги выборов 96 года, уже путинский режим ввел «суверенную демократию», вытер ноги о Конституцию. Никаких сомнений, что этот режим в случае необходимости расстреляет или сфальсифицирует что угодно или кого угодно, нет и быть не может. Повторюсь — без критического сбоя в «матрице» вероятность смены власти законным путем выглядит нулевой.

Это никак не мешает проведению выборов как инструмента сброса накопленных протестных настроений. Управляемость процессом позволяет режиму рассчитывать на полную подконтрольность процессом и достижение заданного результата.

Однако, как всегда это бывает, решив одну проблему, власть на ее месте создала другую. И она выглядит не менее критической, чем вопрос о противоречии между легитимностью и законностью владения украденной собственностью. Исходное противоречие не разрешено, а значит, на его месте всегда будут возникать новые несбалансированные противоречия, выполняющие ту же функцию разрушения существующей нежизнеспособной системы отношений, возвращения ее к точке равновесия. Принцип Ле-Шателье можно запретить упоминать, объявить экстремизмом или терроризмом, но отменить его невозможно.

Что это за новая проблема?

Системный кризис управления

Отстранив народ от процесса формирования власти на всех уровнях, правящая мафия решила проблему гарантий владения изъятой ею собственности. Теперь собственность, украденная у народа, перераспределялась внутри самой мафиозной элиты в ходе обычных клановых войн. Собственность, находящаяся во владении людей, не входящих в мафиозные кланы, а также собственность проигравших в ходе конкурентной борьбы бандитских группировок, изымается с помощью рейдерства. Казалось бы, проблема решена.

Однако, как всегда бывает, «заметённое под ковер» несбалансированное противоречие породило новое. Отстранение народа от процесса формирования власти и выхолащивание выборов на всех уровнях привели к ликвидации обратной связи между властью и обществом.

Выборы — не единственный канал обратной связи, но и остальные истребляются ровно по той же причине: власть не может даже теоретически допустить внутрь себя несанкционированных ею выходцев из народа. Путин, придя к власти в начале нулевых, решал задачу не только перераспределения собственности олигархов ельцинской эпохи в пользу своего личного клана, он немедленно принялся за ликвидацию остатков каналов обратной связи между властью и обществом. Независимые от власти СМИ пали в первую очередь. Неважно, что к тому моменту они в большинстве своем уже принадлежали разным олигархическим группировкам, как к примеру, НТВ. Важно то, что они не находились под контролем власти, а значит, гипотетически могли быть использованы против нее.

Здесь воедино сложились как объективные предпосылки для «капсулирования» власти, так и субъективные: психологически Путин и выходцы из мафиозных и аффилированных с ними силовых структур не способны существовать в конкурентной среде, стремясь довести контроль до абсолюта.

Здесь и кроется противоречие, возникшее взамен успешно задавленного противоречия между законностью и легитимностью похищенной собственности: ликвидация обратной связи между субъектом управления и его объектом привела к тому, что власть утратила управление реальностью.

Управление страной все больше виртуализируется. Нет обратной связи — власть не в состоянии адекватно оценивать итоги своего управления. Ни промежуточные, ни конечные. Иллюзии относительно того, что у президента все под контролем, у него есть спецслужбы, разведка, доклады, спутники, шпионы, эксперты и тому подобное, бессмысленны по сути. Даже если лично Путин обладает всей объективной картиной происходящего (что немыслимо в силу гигантских объемов такой информации), то вся структура власти, оторванная от управляемого объекта, её не имеет: каждому руководителю любого ранга не создашь персональную разведку, докладывающую ему о положении дел в динамике.

Неадекватность управления страной нарастает с течением времени. На старые ошибки и просчеты наслаиваются новые, при этом власть лишена возможности даже оценить, насколько ошибочными являются ее решения. Она попросту не знает страну, которой управляет.

Еще одним фактором, усугубляющим неадекватность управления, является принцип подбора кадров в замкнутой властной вертикали. Происходит вымывание профессионалов и замена их лояльными назначенцами. Это нормальная ситуация в случае антикризисного управления, когда назначенцы неизбежны, но они решают совершенно иные задачи — перехват управления и выполнение политических установок в ситуации очевидного противодействия прежних структур. Такое положение не может сохраняться долго, и политические назначенцы, выполнив свою функцию, должны заменяться профессионалами. Однако сегодня их брать практически неоткуда — социальная энтропия в замкнутой системе только возрастает, профессиональные качества управленцев деградируют. Собственно, далеко ходить не надо: сам президент является прекрасным примером. Даже из парадной биографии Путина известно, что в своей карьере он совершил три гигантских скачка: на первом этапе это был чиновник районного уровня, работавший в очень узкой области контроля над локальной стукаческой сетью. Затем последовал невероятный прыжок в карьере, и Путин стал заместителем губернатора региона. После этой должности через некоторое время и фактического деклассирования он в течение одного года работы в Москве (1997-1998) получил должность федерального министра — руководителя ФСБ, еще через год (1999) стал премьер-министром, и еще через год — президентом (2000).

Такие скачки отрицательно сказываются на практическом опыте управления. Попробуйте лейтенанта через год после училища поставить на дивизию, еще через год — на армию, а через три года назначьте его главнокомандующим. Пробелы в практическом опыте руководства промежуточными звеньями управления будут невосполнимыми.

Безусловно, есть исторические примеры масштабных личностей, даже в таком состоянии управлявших вполне успешно, однако их успех был связан не только с личными качествами, но и собранной ими управленческой командой. К сожалению, вокруг Путина команда выглядит такой же как он — большая часть его окружения прошла тот же путь головокружительных скачков в карьере. Тот же руководитель Газпрома Миллер до назначения на эту должность не имел никакого отношения к газовой отрасли за исключением одного года работы в ОАО «Балтийская трубопроводная система», причем сразу на должности генерального директора, куда он пришел совершенно из иной отрасли, туда же он попал тоже не имея ни малейшего опыта работы и тем более руководства ею на любом уровне.

Так же не имел никогда никакого отношения к нефтяной отрасли другой видный назначенец Путина — Сечин, не имел ни базового образования, ни опыта работы в производстве.

Неудивительно, что в российском руководстве просто не оказалось никого, кто мог адекватно оценить перспективы сланцевой революции в США, и она стала неприятным сюрпризом для него через целых десять лет после того, как началась. Итог у нас перед глазами — Россия ведет газовую войну за контроль над европейским рынком с запаздыванием в годы с заведомо отстающих и проигранных позиций.

Мы видим, что сегодня во власть приходит новое поколение управленцев — дети нынешней номенклатуры. И тоже сразу на управляющие должности. И тоже не обладая ни малейшим практическим опытом работы. Молодые успешные менеджеры выполняют совершенно иную работу: контроль над активами, захваченными их предыдущим поколением, и захват новых активов у менее удачливых конкурентов.

К развитию и преумножению национального богатства эта управленческая политика не имеет никакого отношения: перераспределяется уже имеющееся. Такой характер управления в полной мере позволяет характеризовать сложившуюся систему власти как мафиозную: речь идет не только о криминально-клановом характере самого управления, а и о том, что только мафиозное государство существует за счет перераспределения уже имеющегося, национальное богатство в такой системе только уменьшается. Государств, как социальная система, теряет важнейшую составляющую — способность к развитию. Остается лишь функция поддержания устойчивости. Мы вновь получаем все то же несбалансированное противоречие, которое предшествует системному кризису. Такая модель управления, решив задачу охраны и обороны украденной у народа собственности, все равно остается неустойчивой и обладает внутренними неразрешимыми противоречиями, которые объективно ведут её к гибели.

Таким образом, система управления современной Россией уже находится в системном кризисе и неспособна выйти из него без революционной смены самой модели управления. Почему без революционной? Да потому, что система, находящаяся в системном кризисе, не имеет внутреннего ресурса, достаточного для преодоления кризиса. Это главная особенность любого системного кризиса, в отличие от структурного, который еще может быть разрешен в рамках имеющейся системы.

Революция в управляющей властной верхушке неизбежна, здесь не должно быть ни малейших иллюзий. Она может пройти сверху — и тогда часть номенклатуры будет истреблена (политически или физически, значения не имеет), а конфискованные у нее ресурсы будут направлены либо на преодоление кризиса, либо на продолжение устойчивого функционирования существующей системы власти. В первом случае управляющая номенклатура должна будет «размыкать» систему управления, выстраивать обратные связи с управляемым объектом — Россией, допускать к власти отрезанный сейчас от нее народ. Во втором случае устойчивость через некоторое время снова будет исчерпана, и номенклатура будет вынуждена повторять итерацию с резнёй части себя снова. В конце концов это закончится катастрофой.

Революция снизу — это и есть такая катастрофа, она приведет к полной смене всей властной верхушки, однако в таком сценарии вероятность некатастрофических итогов очень невелика, скорее всего, сегодняшняя Россия прекратит свое существование в нынешнем виде. Тем не менее, процесс носит совершенно объективный характер и никакие заклинания про «не допустим Майдан» или «не дадим разрушить Россию» работать уже не будут. События приобретут собственную внутреннюю динамику, которую обуздать будет практически невозможно.

Управленческий системный кризис в целом понятен. Он как раз наиболее прост для понимания как причин, так и следствий из него. Гораздо сложнее понять диагноз болезни экономической системы взаимоотношений, так как такой диагноз всегда пристрастен с идеологической точки зрения. Хотя сугубо рационально он тоже не вызывает особых трудностей.

Экономика гражданской войны

Окружающий нас мир всегда неизмеримо сложнее любой описывающей его модели. Это, в общем-то, банально, но такое утверждение автоматически означает, что не существует и не может существовать «единственно верного учения», которое дает ответы на всё. Любая модель дает лишь приблизительные сценарии и объяснения происходящего, а потому все свирепые споры приверженцев разных теорий и подходов зачастую похожи на спор слепых с глухими. Причем на разных языках. При этом всегда возникает вероятность того, что такое разделение на непримиримые точки зрения может быть использовано кем-то против интересов всех спорщиков.

Примерно так и произошло в конце 80-начале 90 годов прошлого века, когда ловкие и умелые столкнули единый советский народ в бездну противоречий и вначале разогнали его по разным улусам, а затем ограбили под вывеской отказа от наследия обанкротившейся коммунистической идеи. Что в итоге получилось — мы видим сейчас. Счастье немногих на несчастье всех остальных.

В России (равно как и в большинстве других бывших республиках Союза) была создана криминально-олигархическая система управления, ориентированная на перераспределение национального богатства в пользу микроскопически малой части всего общества. Пирамиду поставили основанием вверх, система перестала быть устойчивой, и все свои ресурсы она вынуждена тратить только на балансирование в таком неестественном состоянии. Естественно, что баланс между устойчивостью и развитием в таком случае необратимо сместился в сторону устойчивости, система вошла в системный кризис, выход из которого очевиден — такая пирамида рано или поздно рухнет.

В чем основная проблема общества, в котором разрушено само понятие социальной справедливости? В том, что в таком обществе в принципе невозможно построить сколь-либо устойчивую и развивающуюся экономическую модель. Ни на каких принципах — ни на либеральных, ни на распределительных. Такая экономика обречена на постоянное сжатие и деградацию. Объяснение этому довольно несложное.

В чем разница между натуральным традиционным хозяйствованием и мануфактурным способом производства? В возникновении разделения труда. Именно на нем основано резкое увеличение производительности и, соответственно, экономической эффективности субъектов экономической деятельности по сравнению с теми, кто работает в прежнем укладе. Однако проблема в том, что эффективность производства неразрывно связана с возможностью реализации его продукции. Зачем хуторскому кузнецу создавать металлургическую мануфактуру, если круг его потребителей — два-три окружающих села, заезжий путник и десяток-два покупателей на уездной ярмарке? Он прекрасно справится и сам-один, возможно, с подмастерьем. У него нет рынка сбыта, проще говоря. Емкость того рынка, на котором он работает, вполне удовлетворяется технологиями производства его кузни, а потому никаких экономических предпосылок для технологической революции в отдельно взятой кузне нет и быть не может.

Демидовские заводы возникают только при количественном увеличении рынка сбыта продукции. Когда требуется отлить не десять и даже не сто пушек, а тысячи, а кроме них — и огромный перечень сопутствующей номенклатуры изделий.

Следующий технологический рывок и переход к новому укладу тоже требует кратного (а то и на порядок большего) увеличение рынка сбыта, когда число потребителей на рынке исчисляется уже миллионами. Только тогда появляется экономические предпосылки для перехода в новый, четвертый технологический уклад с его конвейером, тяжелым машиностроением и металлургией, химической промышленностью и так далее.

Есть условные расчеты, которые говорят о том, что для устойчивого функционирования экономики четвертого технологического уклада требуется рынок с сотней миллионов потребителей, для перехода к пятому технологическому укладу нужен рынок с числом потребителей в 400-500 миллионов человек.

Естественно, что не только число потребителей является ключевым параметром рынка. Еще один критический параметр — платежеспособность этих потребителей. В этом смысле индийский рынок с миллиардом потребителей выглядит менее привлекательным, чем европейский с его полумиллиардом жителей Европы. Просто потому, что их доходы выше. Почему — отдельный разговор, понятно, что Европа, ограбившая полмира (и ту же Индию в том числе) имеет более выгодные позиции, но сейчас не об этом.

Говоря иначе, для непрерывного развития экономики и повышения ее технологического уровня требуется условие — наличие ёмкого по количеству и платежному спросу рынка сбыта произведенной этой экономикой продукции. И это верно как для капиталистического, так и некапиталистического хозяйствования. Советский Союз, опираясь на свой внутренний рынок, сумел совершить рывок в четвертый технологический уклад, а затем, после войны, как победитель в этой войне, он сумел создать почти полумиллиардный рынок Совета Экономической Взаимопомощи, на основе которого и перешел (точнее, почти перешел) в пятый технологический уклад.

Естественно, что экстенсивное расширение рынков ограничено конечностью земной поверхности и конечным числом жителей земли. Борьбы на периферии разных рынков это не отменяет, но после того, как общая картина раздела Земли уже состоялась, экстенсивный путь переходит к интенсивному сценарию — повышению платежеспособности «своих» потребителей. Запад сформулировал этот сценарий как строительство «золотого миллиарда», в советской зоне этот сценарий тоже реализовывался, но принципиально иначе: через преимущественное строительство и наполнение общественных фондов. То самое бесплатное образование, здравоохранение, низкие цены ЖКХ — в общем, всё то, что сегодня у нас отобрали и поделили между собой воры и бандиты Ельцина и Путина. Не самые высокие зарплаты в СССР компенсировались микроскопическими расходами людей на десятки программ — жилье, здоровье, образование, качественную еду (не нынешние изделия химпрома), массовый спорт, да много и много чего, чего сегодня лишены десятки миллионов наших граждан.

Такой подход обеспечивал не только повышение уровня жизни, но и решал важную социальную задачу — выравнивал социальное неравенство, которое, безусловно, существовало и в СССР. Однако ключевая задача — повышение платежеспособного потребительского рынка — решалась, и решалась успешно.

Сейчас большая часть населения — это люди, которые помнят советское время в период кризиса, начавшегося в 70 годы. Кризис был связан с тем, что партия не сумела разрешить возникшее в 60 годы противоречие между общинным характером коммунистической идеологии, сформулированной для традиционного общественного уклада, и прошедшей в 50-60 годы урбанизации, создавшей новый тип советской цивилизации — городской. Замшелые партийные идеологи не сумели переформулировать цели и задачи, приемлемые в 30-40 годы, но уже устаревшие в 60-70 годы. Возникло противоречие, в котором расцвели и пустили корни моральные установки, которые и привели к цивилизационной катастрофе. Жадные и алчные номенклатурные работники и подпиравшая их голодная и морально деградировавшая челядь стали могильщиками системы, попавшей в структурный кризис. Когда Путин иезуитски называет крушение СССР «геополитической катастрофой», он умалчивает, что именно он и такие же как он стали выгодополучателями этой катастрофы, а потому его крокодиловы слезы мало убеждают.

Тем не менее, у советской системы существовал и потенциал, и главное — она жила по собственным правилам, кардинально отличным от западных капиталистических. А потому советская система могла на равных конкурировать с западной, так как они существовали в разных системах измерения, и технологические разрывы между ними не могли фатально отражаться на внутреннем развитии обеих систем. Более того — они создавали на точках соприкосновения между собой достаточные конкурентные противоречия, позволявшие и той, и другой системе находиться «в тонусе».

Собственно, на этом историческую часть можно завершать, главное — это выводы.

Выводы заключаются в том, что современная бандитско-олигархическая Россия, встроенная в капитализм в качестве кормовой его базы, обречена на постоянную деградацию. Путинский режим, продуцирующий дичайшее средневековое имущественное неравенство, обрекает российскую экономику на стремительное падение даже не в капитализм — а в мануфактурную фазу с очень редкими островками более высокого уровня развития, встроенными в мировое разделение труда в качестве сырьевой базы. Путинская номенклатура рассчитывает на то, что контроль ею над этими считанными точками поступления валютной выручки позволит ей бесконечно держать страну в своем полном подчинении (что, стоит отметить, вполне разумно с точки зрения логики управления — даже точечные секторы экономики четвертого уклада будут всегда доминировать над третьим мануфактурным и тем более вторым натуральным хозяйством и его субъектами. Проще говоря — в путинской России тот, кто владеет Газпромом и Роснефтью, тот всегда будет контролировать всю экономику). Для путинских это вполне приемлемо — они не в состоянии управлять развивающейся экономикой, у них просто нет для этого интеллекта, а вот схлопывающимся хозяйством, да еще контролируя наиболее доходные его части — тут они вполне справляются.

Выйти из замкнутого круга путинской катастрофы можно. Непросто, но можно. В конце концов, еще в 2000 году ВВП России был на несколько процентов, но больше китайского ВВП. Всего лишь через полтора десятилетия ВВП Китая выше российского уже на 500, а то и на 600%. За 30 последних лет Китай увеличил свой ВВП в 30 раз — примерно с 300 млрд до 10 триллионов долларов. Начав как экспортно-ориентированная экономика с важнейшим конкурентным преимуществом в виде предельно дешевой рабочей силы, Китай начиная с 2008 года взял курс на строительство общества «среднего достатка», в чем во многом преуспел, и что дало ему новый источник роста, позволивший добиться столь впечатляющих результатов.

Вышвырнув на свалку истории путинскую мафиозно-корпоративную модель убийства России, мы тоже вполне в состоянии добиться китайских темпов и выйти из той цивилизационной катастрофы, в которую нас последовательно загнали Горбачев, Ельцин, Путин (ну, и промелькнувший между ними Медведев). Рецепт тот же — мы можем остановить деградацию нашей экономики, сделав упор на внутренний рынок, повышая платежеспособный спрос внутри него. Как по советским рецептам — вернув общественные фонды, так и по новым, свободным от зашоренной идеологии застойного социализма 60-70 годов. Это, кстати, совершенно не означает отказа от социальной модели, наоборот, только она способна вырвать нас из западного капитализма, в котором мы обречены на вечное угасание. Новая социальная модель городского общества (и ее еще предстоит только нащупать, сформулировать и внедрить) — это, видимо, единственный для наших условий выход из существующего катастрофического и несбалансированного противоречия.

Источник роста новой российской экономики — все тот же. Повышение доходов населения, снижение социального неравенства, расширение рынков сбыта для нашей промышленности.

У нас есть свое конкурентное преимущество — оставшаяся еще не добитой окончательно наука, образование, квалифицированная рабочая сила. Оно тает, но пока еще есть. Лет через 10 его, по всей видимости, уже не будет, а потому 6 новых путинских лет — это будет уже окончательная катастрофа, в этом нужно отдавать себе отчет. У нас есть и еще одно конкурентное преимущество — русский язык, который понимают жители окружающих нас стран, русская культура, обычные человеческие связи. «Мягкая сила», как сейчас модно говорить. У нас есть и технологические конкурентные преимущества — все еще сохранившаяся советская инфраструктура и основанные на ней технологические стандарты — в России и в «ближнем зарубежье». У нас много что еще есть, правда, со временем становится все хуже. Вот его скоро может уже не остаться.

Гражданская война путинской номенклатуры, которую она ведет против народа России, может завершиться как и любая гражданская, только полной победой одной из сторон. У гражданских войн компромиссов не бывает. По сути, перед нами простой выбор — или мы, или они.

Это всё никак не отменяет борьбу за расширение рынков — только на этом пути мы сможем поставить нашу экономику на устойчивый путь развития. В этом смысле преступление Путина, отдавшего 40-миллионный рынок Украины, является именно преступлением — не знаю, как насчет уголовного, но политическим точно. Прошло уже 1400 дней с момента государственного переворота на Украине. Столько, сколько длилась вся Великая Отечественная война. За это время СССР потерпел два катастрофических поражения летом 41 и 42 года, но сумел преодолеть их последствия и разгромить сильнейшую военную державу мира. Безо всяких многоходовок и хитрых планов. И никто даже в мыслях не имел произнести фразу: «Сами, всё сами», «Зачем нам кормить Украину» и тому подобную ахинею. Путин, сдав Украину, выстрелил российской экономике даже не в ногу, а в живот, добровольно отказавшись от рынка с 40 миллионами потребителей и отдав его Западу. Люди, которые воют вслед за нашей пропагандой про «ленивых хохлов», которых «нечего кормить», эти люди — просто идиоты. В клиническом, медицинском, смысле этого термина. Добровольный отказ от своего собственного, удобренного и унавоженного рынка — это признак банальной идиотии (или откровенно преступного умысла — выбирайте, что нравится).

Другой вопрос, что с той стороны границы сидят не более умные деятели и такие же клинические идиоты, которые не в состоянии понять, что вся мощь украинской экономики (не добитой окончательно туземными ворами и олигархами) — она на Западе никому не нужна. Достаточно вспомнить, что самой мощной военной промышленностью Европы была чехословацкая. И где она теперь? От нее остались только жалкие ошметки, ставшие региональным департаментом концерна «Фольксваген». Украина, имевшая еще в начале 90 экономику, сравнимую со всей западногерманской, сегодня рухнула в 19 век и точно так же выстрелила себе в голову, купившись на европейские посулы. Кружевные трусики (причем не украинского производства, а опять же европейского) — это, конечно, тема, но слабое утешение для будущих поколений, которых теперь сдали в банальное рабство нынешние безголовые кретины.

В общем, когда Путин и его клика станут историей (хотелось бы не слишком долго ждать и не иметь при этом катастрофических последствий), примерное направление для развития на самом деле вполне очевидно. Тот, кто сумеет его сформулировать «ан масс» - тот и станет тем Данко, который поведет нас опять к свету. Естественно, что ничего не предопределено, и мы вполне можем пойти по гораздо более плохому сценарию. В конце концов, было достаточно цивилизаций, тихо или не очень тихо угасших просто потому, что не нашли в себе силы разрешить возникшие противоречия. Если мы хотим и дальше жить, как мы сами решили — то возможности для этого еще есть.
Комментарии системы Cackle
Внимание! За оскорбления пользователей, обсуждение действий администрации сайта ВЕЧНЫЙ БАН. Нецензурные высказывания запрещены! В комментариях работает автоматическая система антиспама, поэтому если ваш комментарий не появился, дублировать его не нужно, так как даже попадающие под спам комментарии позже модерируются вручную. Оставляем за собой право в удалении комментариев без объяснения причин.
Социальные комментарии Cackle
Новое на сайте
Читайте также
» » Эль Мюрид: Холодные гражданские войны
Авторизация